Андриевских Артемий Григорьевич

Андриевских Артемий Григорьевич, участник Великой Отечественной войны.

Артемий Григорьевич родился 31 октября 1924 года в селе Нижняя-Петропавловка Красноармейского района Челябинской области.

В тридцатых годах прошлого века в Челябинской области свирепствовал голод: несколько лет подряд совхозные поля давали половинный урожай, погода с дождями и засухой убивала посевы на корню. Несмотря на то, что глава семьи, Григорий Михайлович, занимал должность заведующего продовольственным складом, он с женой и тремя детьми голодали вместе с другими жителями села.

Когда у соседа пала лошадь, то все даже обрадовались. Знали, конечно, что падаль есть не следует, но как это объяснить собственному животу, сведенному голодной судорогой? Тушу разделили между несколькими семьями, мясо отварили, и впервые за много месяцев люди наелись. А восьмилетний Артём, средний из семьи Андриевских, на сытный обед опоздал, прошатавшись на улице допоздна. Потом, он возблагодарит эту случайность: старший брат Иван, поев отравленного мяса, умер через несколько дней. Так Артемий стал старшим сыном.

Через несколько месяцев семью Андриевских снимают с довольствия, объясняя тем, что их в скором времени репрессируют.

Григорий Михайлович, чтобы спасти свою семью, принимает решение о скором переезде. За ночь погрузили вещи и детей на телегу, привязали к ней корову и пешком направились в сторону Кыштыма. Шли ночами, а днём скрывались в лесу. Дорога заняла месяц. Поселились в Татыше (тогда стройбаза Морфлота № 103), Григорий Михайлович устроился на заготовку леса в Кыштымский лесхоз, а затем – в совхоз в Татыше.

Из-за переезда Артемий пошёл в школу позже и отличался от малолетних одноклассников крупным телосложением и спокойным характером. В шестом классе шестнадцатилетний парень проучился всего четверть – его в приказном порядке перевели в кыштымское ремесленное училище. Шёл 1941 год.

Артемий Григорьевич вспоминал митинг в то солнечное воскресенье, когда вся страна узнала о нападении Германии: «В городском парке поселка Татыш, председатель совхоза, здоровенный мужик по фамилии Шишкин открыл траурный митинг со словами: «Посмотрите, что сделали со мной в революцию!», – задрал рубаху на спине, и все увидели длинные белесые шрамы от ударов хлыстом. – «Неужели мы отдадим завоевателям нашу Родину, за которую кровь проливали?»».

Общежитие для группы столяров, в которую попал Андриевских, располагалось в Белом доме. Незадолго до этого в историческом здании квартировали солдаты конного артиллерийского отделения, а стойлом для лошадей служило помещение Христорождественского храма.

До восемнадцатилетия Артемию оставалось ещё два месяца, когда пришла повестка в военкомат. Десятерых призывников с Кыштыма направили в Чебаркуль, где формировались части и на скорую руку обучались новобранцы. Все десять кыштымцев были определены в артиллерийский полк. Тогда17-летние пацаны ещё не понимали, к чему их готовят.

После окончания обучения к курсантам вышел офицер, свою речь он начал: «Здравствуйте, товарищи сталинградцы…». Было решено, что артиллерийский полк будет брошен на защиту Сталинграда и уже через пару дней началась погрузка на поезд. Огромные 122-миллиметровые пушки загонялись на платформы, грузились ящики со снарядами. Но и тогда война казалась еще чем-то далёким.

Эшелон шёл на Воронеж, но на крошечной станции Калач попал под обстрел. Под прикрытием ночи машины и пушки были выгружены, замаскированы в лесу. А уже утром молодые солдаты впервые почувствовали страшный привкус войны: с голубого неба, со звуком, от которого холодели руки, посыпалась железная смерть. С бывшей станции Калач полк двинулся на передовую, на Степной фронт.

Физически сильного новобранца Артемия Андриевских определили в связисты, ведь их основная задача была таскать на себе тяжеленные мотки проводов. Главной обязанностью Артемия была установка связи между орудийным расчётом и командным пунктом, откуда велась корректировка огня.

Когда немецкую армию отогнали от Сталинграда, то началось наступление по всей линии фронта. Шли ночами, чтобы не выдать своих стратегических планов. Через несколько дней, возле какой-то деревушки, младший сержант Андриевских влился в хвост многотысячной колонны. И тут эту огромную массу накрыла бомбежка. Большая часть колонны ринулась в лес за спасением, а Андриевских с товарищами укрылись в деревне. Через час подошли немецкие танки и окружили лес, спастись удалось немногим. Наутро, выбравшись из укрытия, товарищи стали пробираться к своим. Форсировали Северский Донец, вплавь одолели ледяную февральскую воду.

Во время отступления Артемий потерял все свои документы и был разжалован в рядовые. При переформировании снова попал в артиллерийский полк. И снова в наступление – пешком через всю Россию в Европу. Под Харьковом полк попал в окружение, танки сжимали с боков, в небе кружили самолеты. Артемий Григорьевич успел только укрыться в небольшом овраге, как его шинель прострочило насквозь, но обошлось без ранения.

На Бобруйском направлении, когда окружённые немецкие дивизии пытались прорваться на подступах к Минску, в один из дней, рядовой Андриевских с товарищами заступил на дежурство. Успел отдохнуть пару часов, как его разбудил сменщик: «Обрыв на линии». Артемий занял место дежурного, пока тот отправился на устранение.

«Стояла теплая летняя ночь, густым туманом заволокло все вокруг. Не видно ничего. Я прождал час, прождал два. Напарник не вернулся. Уже светало, я разбудил еще одного сменщика и сам отправился на поиски. Крался вдоль провода, обрыв нашел, а напарника нет. Вдруг, донесся слабый вскрик, и я заметил, как моего напарника волокут немецкие разведчики. Ничем помочь ему я уже не мог. Восстановил связь и доложил командованию о случившемся», – рассказывал много позже А. Андриевских.

Следующее дежурство опять прошло беспокойно: снова бомбили, несколько раз пришлось восстанавливать обрывы. Возвращаясь на свою позицию, Артемий Григорьевич обнаружил в воронке убитого немецкого офицера с кожаным планшетом на груди, а в планшете – карты с расположением сил противника. О находке сообщил командующему, в награду за такую ценную информацию тот отдал планшет рядовому «на память».

Позже, под Кенигсбергом в небольшой деревне, старший радиотелеграфист Андриевских устанавливал связь с командным пунктом в сельском домике: «Установил телефонный аппарат и встал в дверях, ожидая указаний. И тут ко мне подходит молодой лейтенантик: «Ну-ка, посторонись». Я отодвинулся всего на несколько сантиметров, и тут же секунду во дворе разорвался снаряд. Маленький осколок, как бритва, перерезал сонную артерию лейтенанту. За минуту он истёк кровью. Разорвись снаряд на какое-то мгновенье раньше и на его месте был бы я. Судьба».

Полуразрушенное здание Рейхстага не произвело впечатления на уральского солдата. Нагромождение серого камня, остатки лепнины. Наши войска вошли в Берлин и начались бои. Мирное немецкое население укрывалось в подвалах. Брошенные ими в разбитых домах вещи привлекали внимание. Командование выпустило специальный указ, в котором солдатам разрешалось в умеренном количестве брать трофеи себе, а за мародерство и насилие предусматривался расстрел на месте.

«Разрешалось выслать родным одну посылку весом до шести килограмм. В подтверждение этому каждому выдавали соответствующую справку. А мне тогда пришло письмо от отца, который работал на заводе в Нижнем Тагиле. Он писал о крайней нищете, в которой живут рабочие, что не было даже сменного белья. Я напросился у старшины в развалины. Нашёл чей-то чемодан с вещами, выбрал оттуда бельё и убрал за пазуху. На обратном пути я заметил на улице группу офицеров, когда мы поравнялись, один из них увидел белые тряпки под моей шинелью. «А это что такое?», я объяснил про отца, показал справку с разрешением, а в ответ: «Ах ты, мародер!» и получил удар плеткой по шее. Бросил найденное и твердо сказал себе, что больше не возьму на чужой земле и нитки».

А. Андриевских: «Утром 9 мая в Берлине стояла непривычная тишина. Только через несколько часов штаб советской армии оповестил всех о капитуляции Германии. Все, войны больше нет! Что тут началось! Мирные жители вышли из подвалов, обнимались с солдатами».

Но радость Победы даже спустя годы не сможет стереть из памяти Артемия Григорьевича ужасы войны. Он помнил, как однажды ночью, восстанавливая разорванный провод связи, услышал немецкую речь – в двух шагах прошла разведгруппа. Пришлось до утра лежать, вжимаясь лицом в холодную землю…

Как вдоль берега Северского Донца по редколесью шла пехота, и одна единственная бомба усыпила вечным сном всех до единого….

Как товарищ, облитый фосфорной жидкостью, вспыхнул, словно свечка. Как во время артобстрела новобранцы плакали от страха, размазывая слёзы по грязным щекам. Трясущимися губами кричали, а сами себя не слышали в грохоте: «Мамочка, милая, зачем ты меня родила»…

Однако для 98 гвардейского артиллерийского полка 48 стрелковой дивизии, где служил красноармеец Андриевских, война ещё не закончилась – их перебросили в Чехословакию, там, в горах Моравии ещё оставалась немецкая группировка, оказывающая сопротивление. А в конце 1945 года Артемий Григорьевич направился в Брест, где его часть стояла еще два года. Домой, в Кыштым, он вернулся только в конце 1947 года.

Его возвращение к родителям совпало с закрытием территорий, прилегавших к ПО «Маяк». А домик Андриевских имевший адрес: «103 строительная база морфлота» подлежал сносу. Григорию Михайловичу предложили на выбор: «жить за колючкой» или переселиться в посёлок Каолиновый.

Так семья Андриевских построили домик по улице Анбашской. Артемий Григорьевич устроился водителем на графито-каолиновый комбинат, возил запчасти и инструмент на «Студебекере».

В 1949 году товарищ Андриевских Советом депутатов трудящихся был избран народным заседателем первого участка Кыштымского городского суда.

В 1950 году Артемий Григорьевич женился на Зинаиде Назаровне Мелентьевой. В годы войны она ковала победу в тылу: работала на машзаводе крановщицей, передвигала и грузила тяжелые снаряды.

В 1951 году у супругов Андриевских родился первенец. Молодая семья переезжает в дом на двух хозяев по ул. Каолиновой. Артемий Григорьевич переводится на «Победу» – возить директора комбината Василия Петровича Степанова. В 1956 Андриевских становятся родителями во второй раз.

Как гром среди ясного неба, 29 сентября 1957, авария на ПО «Маяк». Артемий Григорьевич был направлен на эвакуацию населения из Муслюмово, что в дальнейшем сказалось на состоянии его здоровья.

В 1959 году новый директор графито-каолинового комбината Николай Васильевич Павлов предложил Артемию Григорьевичу возглавить пожарные части комбината в посёлках Каолиновый и Тайгинка, в последствии он проработает там до пенсии.

Полученное в юношеские годы образование столяра с годами переросло в хобби: столы и стулья мастера Андриевских до сих пор украшают дома его родственников.

Галина Попова, автор ресурса «Судьбы, опаленные войной»

Источник:

Миляева Е. Три смерти и одна жизнь солдата Андриевских // Кыштым. рабочий. – 2003. – 8 мая.